Ирвин Шоу (Irwin Shaw) - Произведения - Рывок на восемьдесят ярдов

Перевел с английского Виктор Вебер

     Он принял высокий пас, энергичным движением бедер стряхнул руки полузащитника, который пытался уложить его на траву. Еще один полузащитник отчаянно нырнул ему в ноги, но Дарлинг эффектно перепрыгнул через него и он остался лежать на земле у самой линии схватки. Десять следующих ярдов он пробежал без помех, набирая скорость, дыша легко и свободно, чувствуя, как накладки то прилипают, то отстают от голеней, слыша за спиной тяжелые шаги, отрываясь от них, видя все поле: игроков своей команды, рассыпающихся веером, соперников, набегающих на него, блокирующих, борющихся за удобную позицию, зону, которую он должен пересечь. Все вдруг упорядочилось, встало на свои места, впервые в жизни превратилось в единое целое, заняв место бестолкового мельтешения людей и звуков. На бегу он чуть улыбнулся, держа мяч перед собой обеими руками, высоко вскидывая ноги, чуть ли не по=женски вихляя бедрами. Центральный защитник бросился к нему, но он, имитируя уход налево, двинулся вправо, врезал ему плечом и, не снижая скорости, промчался мимо, вспарывая торф шипами бутсов. Теперь ему противостоял только опорный защитник. Он приготовился к встрече, приближался полуприсев, широко разведя руки. Дарлинг прижал мяч к груди, сгруппировался, и попер на него, двести фунтов мышц, помноженные на скорость. Он не сомневался, что проломит опорного защитника. Не думая, автоматически, врезался в него, выставив вперед одну руку, угодил защитнику в нос. Брызнула кровь, защитника отнесло в сторону, а Дарлинг легко побежал к "городу", слыша затихающий топот ног за спиной.
     Как давно это было? Вроде бы осенью, когда по ночам землю схватывало морозцем, листья с кленов устилали стадион и тренировочное поле, девушки надевали пальто поверх свитеров, когда приходили посмотреть на тренировки во второй половине дня... Пятнадцать лет тому назад. Дарлинг осторожно вышел на то же поле в весенних сумерках, в туфлях, в двубортном сером костюме, мужчина тридцати пяти лет, прибавивший за эти годы десять фунтов, но не жира, с лицом, для которого временной промежуток между 1925 и 1940 годами не прошел бесследно.
     Тренер довольно улыбался, помощники тренера переглядывались, как бывало всегда, когда один из рядовых игроков неожиданно проявлял себя, показывая тем самым, что их работа дает отдачу, что они не зря получают 2000 долларов в год.
     Дарлинг затрусил назад, глубоко дыша, совершенно не устав, в прекрасном расположении духа, хотя его рывок составил добрых восемьдесят ярдов. Пот катился по лицу и пятнал фуфайку, но ему нравились эти ощущения. Теплая влага смазывал кожу, как масло. В углу игроки перебрасывались мячом. Шлепки по коже звонко разносились в осеннем воздухе.

Страницы: (11) : 1234567891011

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

..... А вот - четвертый: понимаешь? Я на Загородном вчера нашел...
     Мамай 1917 года - завоевывал книги. Десятилетним вихрастым мальчиком он учил закон божий, радовался перьям, и его кормила мать; сорокалетним лысеньким мальчиком - он служил в страховом обществе, радовался книгам, и его кормила супруга.
     Ложка супу - жертвоприношение Будде - и снова земной человечек суетно забыл о провидении в обручальном кольце - и нежно гладил, ощупывал каждую букву. "В точности против первого издания... С одобрения Ценсурнаго Комитета"... Ну, до чего приятное, до чего умильное т на трех толстеньких ножках...
     - Ну, Петенька, да что это? Кричу-кричу, а ты с своей книгой... Оглох, что ли: стучат.
     Петр Петрович - со всех ног в переднюю. В дверях - очки на кончике носа:
     - Елисей Елисеич велели - чтоб на собрание. Скорее.
     - Ну вот, только за книгу сядешь... Ну, что еще такое? - у лысенького мальчика в голосе слезы.
     - Не могу знать. А только чтоб скорее...- Дверь каюты захлопнулась, очки понеслись дальше...
     На корабле было явно неблагополучно: быть может, потерян курс; быть может, где-нибудь в днище - невидимая пробоина, и жуткий океан улиц уже грозит хлынуть внутрь. Где-то вверху, и вправо, и влево - тревожно, дробно стучат в двери кают; где-то на полутемных площадках - потушенные, вполголоса разговоры; и топот быстро сбегающих по ступенькам подошв: вниз, в кают-компанию, в домовый клуб.
     Там - оштукатуренное небо, все в табачных грозовых тучах. Душная калориферная тишина, чуть-чуть чей-то шепот. Елисей Елисеич позвонил в колокольчик, согнулся, наморщился - слышно было в тишине, как хрустнули плечи - поднял карниз невидимого Эрмитажа и обрушил на головы, вниз:
     - Господа...

Замятин Евгений Иванович   
«Мамай»