Ирвин Шоу (Irwin Shaw) - Произведения - Бог был здесь, но уже ушел

Перевел с английского Виктор Вебер

     "Напирай на жалость, дорогуша, - вспомнила она, нажимая на кнопку звонка. Именно эти слова произнес Берт, когда отзванивался ей из Лондона. - Они клюют на жалость. Намекни на самоубийство. Но с этим нельзя пережимать. Если хочешь, упомяни меня. Все знают, мои проблемы, даже в Женеве, так что к тебе отнесутся с большим сочувствием. Я уверен, что все будет хорошо. Три мои приятельницы прошли через это, а теперь живут и не тужат".
     Берта, конечно, отличало многословие, но, с другой стороны, он достаточно хорошо знал нравы и обычаи пятнадцати стран. И везде мог помочь попавшим в беду. Им очень интересовалась полиция нескольких крупных городов. Берт знал очень много фамилий и адресов, и им хотелось, чтобы он поделился кое=какой информацией. Думая о Берте, о его стремлении помочь, она заулыбалась, стоя в темном коридоре перед запертой дверью. Послышались шаги. Дверь открылась. Она вошла.
     Сколько вам лет, миссис Маклайн?
     Тридцать шесть, - ответила Розмари.
     Вы, разумеется, американка.
     Да.
     Где вы живете?
     - В Нью-Йорке, - она решила не говорить ему, что владеет французским. Пусть думает, что она совершенно беспомощна. Несчастная женщина, затерявшаяся в чужой стране.
     Вы замужем?
     Развелась пять лет тому назад.
     Дети?
     Дочь. Восемь лет.
     Ваше нынешнее состояние... какой у вас срок?
     Шесть недель.
     Вы уверены? - по=английски он говорил совершенно правильно, без малейшего акцента: учился в Пенсильвании. Невысокий, моложавый, в строгом костюме, аккуратно подстриженные каштановые волосы, уютный кабинет, выдержанный в коричневых тонах. И лицо, напоминающее керамическую маску. Дверь он открыл сам: обходился без секретаря. Стены украшали дипломы на нескольких языках. Уличный шум в кабинет не проникал. День выдался солнечный. Печали она не испытывала.
     Абсолютно.
     Ваше самочувствие?
     Физически... - она замялась. Лгать смысла не было. - Физически... полагаю, все у меня в порядке.
     - Мужчина?
     Я бы предпочла не говорить о нем.
     К сожалению, я вынужден настаивать на более подробном ответе.
     Фантазии. Мы собирались пожениться, но он погиб в автокатастрофе.

Страницы: (19) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Но подозрение все-таки мелькнуло, и то слава Богу. А вот Оран, напротив, город, по-видимому никогда и ничего не подозревающий, то есть вполне современный город. Поэтому нет надобности уточнять, как у нас любят. Мужчины и женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовется актом любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе. Между двумя этими крайностями чаще всего середины нет. И это тоже не слишком оригинально. В Оране, как и повсюду, за неимением времени и способности мыслить люди хоть и любят, но сами не знают об этом.

Зато более оригинально другое -- смерть здесь связана с известными трудностями. Впрочем, трудность -- это не то слово, правильнее было бы сказать некомфортабельность. Болеть всегда неприятно, но существуют города и страны, которые поддерживают вас во время недуга и где в известном смысле можно позволить себе роскошь поболеть. Больной нуждается в ласке, ему хочется на что-то опереться, это вполне естественно. Но в Оране все требует крепкого здоровья: и капризы климата, и размах деловой жизни, серость окружающего, короткие сумерки и стиль развлечений. Больной там по-настоящему одинок... Каково же тому, кто лежит на смертном одре, в глухом капкане, за сотнями потрескивающих от зноя стен, меж тем как в эту минуту целый город по телефону или за столиками кафе говорит о коммерческих сделках, коносаментах и учете векселей. И вы поймете тогда, до чего же некомфортабельна может стать смерть, даже вполне современная, когда она приходит туда, где всегда сушь.

Будем надеяться, что эти беглые указания дадут достаточно четкое представление о нашем городе. Впрочем, не следует ничего преувеличивать. Надо бы вот что особенно подчеркнуть -- банальнейший облик города и банальный ход тамошней жизни. Но стоит только обзавестись привычками, и дни потекут гладко. Раз наш город благоприятствует именно приобретению привычек, следовательно, мы вправе сказать, что все к лучшему. Конечно, под этим углом жизнь здесь не слишком захватывающая. Зато мы не знаем, что такое беспорядок. И наши прямодушные, симпатичные и деятельные сограждане неизменно вызывают у путешественника вполне законное уважение...

Альбер Камю (Albert Camus)   
«Чума»